Кровавая весна  - Дем Михайлов

Я дождался, пока шурда не бросили на землю в шаге от меня, сохраняя мрачное молчание и давая себя рассмотреть. Исковерканный врожденным уродством темный гоблин не спешил поднимать на меня взгляд, крупно дрожа всем телом. Зато я разглядел его хорошо. И без того страшное лицо покрыто ссадинами и кровоподтеками, одна щека безобразно вздулась, правая рука, похоже, сломана и на скорую руку перевязана. Ноги туго стянуты в коленях…

— Развяжите ему ноги, пока они не отмерли, — велел я, увидев, что веревка слишком уж туго впивается в кожу.

Мой приказ выполнили незамедлительно. Шурду бежать некуда. Даже с оружием в руках он мало что может противопоставить любому из моих воинов.

— Взгляни на меня, шурд, — не повышая голоса, приказал я, наклоняясь вперед и опираясь локтями о колени. — Я знаю, что ты ведаешь наш язык. Мне об этом уже сказали. Так вот, я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь на них отвечать. Отвечать в подробностях, с усердием, старательно. Если я увижу, что ты не хочешь отвечать, то я…

— Я буду отвечать! Буду! — вскрикнул шурд. — Рас-скажу вс-се, что знаю, Нагоняющий ужас!

Говорил пленник невнятно, присвистывал и шепелявил одновременно, но понять было можно, и, удовлетворенно кивнув, я не спеша начал задавать вопросы, не обращая внимания на подошедших воинов, занимающих места вокруг. Вскоре шурд оказался в плотном кольце враждебно настроенных людей и гномов, что только добавило ему разговорчивости. Прямо-таки огромная разница между первым пленным и вторым. Первый выбрал смерть, а этот явно хотел сохранить свою жизнь любой ценой.

Беседовал я долго, внимательно слушал ответы и задавал новые вопросы. Позволял спрашивать и остальным собравшимся, понимая, что один я не сумею спросить обо всем важном. Опять же, опыта у моих людей куда больше, в свое время они годами задавали такие вопросы.

И чем больше рассказывал говорливый шурд, тем более мрачной вырисовывалась картина.

Самое главное — ими на самом деле руководил и направлял не кто иной, как Тарис Некромант. Либо же некто, выдающий себя за него. Сам не знаю, почему я так противился мысли о том, что принц древней Империи сумел восстать из своего надежно запечатанного гроба. Хотя я лично успел с ним пообщаться, когда тащил Ильсеру к началу обледенелых ступеней, ведущих в черную воду мертвого озера. Но шурд был твердо уверен в том, что их бог явился к ним, дабы привести темных гоблинов к победе и процветанию. В этом я даже не сомневался — попросту был уверен, что тот, кто их возглавил, попросту использует шурдов в своих целях. Потому как принц Империи — если это действительно он — не мог видеть себя во главе уродливых и жалких темных гоблинов. Нет… у Тариса куда больший размах — он жаждет править если не всем миром, то хотя бы изрядным его куском. Об этом ясно говорило прошлое, достаточно вспомнить последнюю войну.

Вторая отвратительная новость — громадные мясные комы существовали на самом деле, а не только в воспаленном и перепуганном сознании выживших людей из островного поселения. Это были детища самого Тариса, любовно и нежно пестуемые им.

Дальше словоизвержение пленника только увеличивалось и ускорялось. Мы узнали о том, как одна за другой к основному лагерю Тариса прибывали страшные киртрассы, выползающие из всех темных уголков Диких Земель. О наполненных мощной силой странных рисунках на земле, о том, что у бога Тариса лицо все меньше становится похоже на лицо мертвяка, с каждым днем превращаясь в лицо обычного юноши с царственной осанкой.

И о том, как на глазах у всех шурдов Тарис Некромант вырвал из темной бездны душу Риза Мертвящего, вселив его в тело мужчины-пленника из островного поселения. И как в считаные минуты корчащееся в судорогах человеческое тело полностью сменило облик, превратившись в высокого и тощего рыжего мужчину с вечно играющей на губах тонкой насмешливой улыбкой. Мы узнали и о том, как только что новорожденный Риз Мертвящий позабавился с парой человеческих детишек, сотворив с ними такое, что даже больные и жестокие разумы шурдов не могли себе этого представить. И сейчас эта безумная и жестокая рыжеволосая тварь, вынырнувшая из адской бездны, у самого входа в наш дом. Если штурм увенчается успехом и нам не удастся скрыться в подземельях Подковы… тогда проще самолично умертвить наших детей, чтобы они не попали в его руки!

Не забыл шурд рассказать, как Тарис яростно выл и выкрикивал во все горло никому не известное имя Илизель. И что сразу после этого взрыва ярости Тарис приказал Ризу возглавить войско и выдвинуться в эту сторону. Шурд не знал, кому принадлежит имя, а вот я сразу вспомнил о найденном внутри клыкастого огромного черепа старом золотом медальоне с двумя портретами — Тариса Ван Санти и красивой девушки с упоминанием лишь одного его имени без всяких титулов. Получается, убив киртрассу, я спровоцировал Тариса начать мои поиски? Проклятье… я вновь начинаю ощущать себя виноватым во всех бедах моего поселения. Но ощущение вины не помешало мне запомнить очень важный момент — получается, Тарис способен общаться со своими костяными творениями-киртрассами на расстоянии. Как иначе бы он мог узнать о гибели своего детища? Она и сообщила перед смертью, и именно этот странный всплеск силы я тогда и уловил. Еще одна большая проблема…

Про возможное подкрепление, идущее на подмогу Ризу, шурд ничего не знал, зато он подробно описал имеющиеся у рыжего полководца силы на тот момент, когда по его приказу он отправился вместе с разведывательным отрядом и вскоре напоролся на нас.

Если верить его словам, в распоряжении Риза имелась только одна киртрасса, неполная сотня шурдов, два десятка мертвяков и около десятка костяных пауков плюс древний имперский метатель с запасом снарядов. Помимо перечисленного были там и обычные гоблины, числом около двадцати, но о их бойцовских качествах с презрением отзывался сам шурд, называя их не больше чем живым мясом.

Самое главное — это то, чего у Риза не было!

Чудовищных мясных комов не имелось — они все остались с Тарисом в основном лагере.

Киртрасса всего одна — было четыре, но после того как мы уничтожили три из них, что были в разведывательных отрядах, осталась всего одна.

Десяток или чуть меньше костяных пауков. Неполная сотня шурдов. Одна киртрасса. Двадцать гоблинов. Один метатель. Сам Риз.

Взмахнув рукой, я приказал трусливо сжавшемуся в комок шурду умолкнуть и медленно встал, глядя на стену поверх голов собравшихся. Первым нарушил молчание Рикар, так же поднявшийся и мягко проведший рукой по топорищу:

— Не о том же ли я мыслю, господин, что и вам на ум пришло?

— Мы должны атаковать Риза, — перевел я горящий взгляд на Рикара. — До того, как к нему придет возможное подкрепление и их силы увеличатся во много раз!

— И верно, — хищно улыбнулся здоровяк. — Об одном и том же мыслим, господин Корис. Лишь бы эта дрожащая тварь не решилась солгать… а, шурд? — коротко свистнуло лезвие топора и застыло в пальце от горла темного гоблина. — Ты ведь не соврал, шурд?

— Н-нет! Н-нет! — заверещал тот, прикрывая голову здоровой левой рукой. — Не соврал! Не убивайте! Не убивайте меня-я-я-я…